Запись с камеры видеонаблюдения, на которой бывший начальник Национальной полиции Филиппин (PNP) и сенатор Рональд «Бато» дела Роса спотыкается о собственные ноги, пытаясь убежать от властей, пришедших его арестовать, стала мемом, поводом для шуток и сюжетом экстренных новостей.

Некоторые филиппинцы не могли не засмеяться, глядя на то, до чего докатился бывший начальник полиции. Одни насмехались. Другие были возмущены. Остальной мир был шокирован, наблюдая за чиновником, угодившим в ловушку между плохим боевиком и сатирой собственного производства.

Абсурдность трусливого поведения Делы Росы обнажила, как рушится авторитарная маскулинность. Она спотыкается на собственном отчаянии, скулит, умоляет о защите и не остановится перед применением насилия — даже в священных и охраняемых стенах Сената.

У Делы Росы есть все основания для беспокойства. Ордер на его арест, выданный Международным уголовным судом (МУС), последовал за арестом самого Дутерте в марте 2025 года и после того, как трибунал недавно счёл доказательства достаточными для привлечения бывшего президента к суду за преступления против человечности. Судьба Дутерте сигнализирует о том, что ждёт Делу Росу.

Уличён собственными словами

Дутерте, имея Делу Росу в качестве главного полицейского, управлял Филиппинами не через политику. Он управлял через политический театр жёсткого, вооружённого Татая с преданным братством на побегушках.

Дутерте добивался подчинения с помощью брани, мизогинии и угроз. Публичные заявления из его отрывистых речей можно свести к трём словам: убить их всех.

В феврале я сидела на публичной галерее МУС в Гааге и слушала, как адвокаты обвинения зачитывали суду выдержки из собственных речей Дутерте. Те же фразы, когда-то встречавшиеся аплодисментами на митингах, были представлены как доказательства подстрекательства и умысла, санкционировавших «широкомасштабное и систематическое нападение на гражданское население».

На публичной галерее также находились несколько женщин, которые плакали, слыша слова, санкционировавшие казнь их брата, мужа, отца. Лиджей Акопио, чей партнёр Ренато и дочь Мика были убиты в ходе полицейского рейда, находилась среди присутствовавших в МУС. До своего 4^го дня рождения Мике оставалось несколько недель. Дела Роса назвал смерть Мики «побочным ущербом», заявив, что на войне «случается всякое».

«Наш Татай»

Обстановка внутри суда разительно контрастировала с тем, что происходило снаружи. Сторонники Дутерте дежурили у здания МУС и у его места содержания под стражей. Они фотографировались рядом со стендом в полный рост и несли баннеры с призывами освободить своего Татая. Большинство из них говорили мне, что их присутствие — это малое, что они могут сделать для Дутерте за всё, что он для них сделал.

Группа моряков приехала в Гаагу из Роттердама, где они ожидали отправки. Один из них всё ещё был восхищён тем, что Дутерте не стал дипломатично смягчать свой гнев, когда тело домашней работницы Джоанны Демафелис было обнаружено в морозильнике в Кувейте. Он обрушился с критикой на правительство Кувейта и приказал ввести запрет на трудоустройство.

 «Никто не вставал за нас так, как он. Только Татай», — сказал мне моряк.

Никто. Не вставал. За нас. Так. Представьте, как это воспоминание живёт в эмоциональном архиве филиппинских трудовых мигрантов.

Дутерте направил в нужное русло тот заочный гнев, который многие филиппинские трудовые мигранты вынуждены сдерживать, чтобы не потерять работу. Для многих мигрантов условия труда за рубежом — это череда повседневных унижений, на которые можно реагировать лишь покорностью, послушанием и молчанием.

Авторитарное правление Дутерте отражало то, что уже было привычно в этих системах. Возможно, именно это делает его режим железного кулака приемлемым для многих.

Культ преданности Дутерте

Было бы слишком просто сказать, что притягательность Дутерте заключалась в его образе плохого парня с тягой к насилию. Дутерте превратил гнев в мужской политический театр и преподнёс его как защиту. В его исполнении насилие маскировалось под заботу, а гнев, пересыпанный бранью, переосмыслялся как сила.

Вот почему его сторонники называют его Татаем. Дела Роса вместе с Гарри Рокем были в числе самых преданных сыновей.

За всем этим стоял Дутерте, возглавлявший политическое братство, которое выстраивало власть через патронаж и насаждало её через запугивание, сдобренное сексизмом и отборной бранью. Его администрация держалась на мужчинах, связанных верностью, а не компетентностью.

Даже сейчас братство смыкает ряды. Робин Падилья публично предложил свою защиту. Отставной генерал полиции Мао Апласка, однокашник Делы Росы по Филиппинской военной академии, недавно назначенный сержантом-адъютантом Сената и уже отстранённый от должности, оказался в центре предполагаемого заговора с целью укрыть Делу Росу. Но политическое братство продолжает давать трещины.

Выстрелы в здании Сената — это звук того, как авторитарная маскулинность Дутерте рушится под тяжестью собственного пустого спектакля. – Rappler.com

Ана П. Сантос — колумнист Rappler по вопросам гендера и сексуальности, ведущая видеосерии «Sex and Sensibilities». Она имеет степень постдипломного образования в области гендера (сексуальности) Лондонской школы экономики и политических наук как стипендиат программы Chevening.